Наверх
Fros, 59 - 6 октября 2009 11:33
[SIZE=+1][I]Петр Вегин[/I]
[B]ФЛОРЕНТИЙСКОЕ ЗЕРКАЛО[/B] Я сдал бы зеркало в комиссионку, Но,габариты нынешних квартир желают лучшего. Не купят новоселы. К тому же так сложились отношенья, что вряд ли мыслимо расстаться навсегда. Вернусь ли утром с дружеской пирушки — стоит зареванное, мокрое от слез. Меня завидев, во мгновенье ока светлеет и серебряные губы кривит в улыбке. Достаю платок, прошу не плакать, утираю слезы. Не может, как собака, быть одно. Да, о собаке, кстати — не желает собаку отражать, как будто та не красный сеттер, а собака-невидимка. Однажды я забыл строку во сне явившегося мне стихотворенья — беда похлеще, чем потеря денег. Гляжу — горит на гордой амальгаме потерянная памятью строка. И почерк вроде мой. Зерцало, шутишь? А в дни, когда и в доме, и в душе гостило одиночество, зерцало такие выдавало номера, что мне пришлось его поставить в угол лицом — хоть тресни, стой ко мне спиной! Представьте — стало но ночам являть то полуобнаженную вакханку, то пышную пастушку, по жаре зовущую войти в ручей за нею, то двух монашек при одной свече... Ты не зерцало, а плейбой! Стань в угол! Я брился, ставя пред собою акварель Волошина, подаренную мне вдовой Андрея Белого: зеркальность была условной, но мое лицо купалось утром в коктебельском солнце. Так длилось девять дней, и девять слез за мной гонялись, будто выстрел дроби, жужжали у виска о милосердье, садились на руки, как пчелы на цветы. Я был неумолим. В ночь на десятый я был разбужен плеском — из угла ко мне ползла серебряная лужа, распластана, как виноватый пес. В углу зияла пустотою рама. «Ну, хорошо. Ты прощено. Вернись...» И вскинулось живое серебро, веретеном зеркальным закружилось — какое фуэте! какая радость! так в ночь на рождество метель гуляет, объятья белые, первосвященный свет. О, я не знал, что горячи объятья серебряного строгого стекла! — все кружится, как на Полярном круге, и по касательной ныряют в темноту подсвечники, часы, картины, книги, звенящий телефонный аппарат... Я — с дробью у виска — сжимаю крепче зеркальное веретено, полярный смерч, земную ось... Двенадцать оборотов — и я уже в объятиях держу не смерч серебряный в его метаморфозах веретена или земной оси — тебя, которую я знал, не зная, которая, мерещилась мне в пьяных метаморфозах флорентийского зерцала ! Я мог тебя убить, разбив его! Мы умираем вместе с зеркалами, а Зазеркалье в опустевшей раме ждет всех. И пыль садится на него.[/SIZE]
Добавить комментарий
Комментарии: 4
Я не знала измены в любви,...
Я не знала измены в любви, Я ее ощущала начало - Легкий крен, ненадежность причала И себе говорила: "Порви!" Потому, вероятно, не знала Никогда я измены в любви. Я и в дружбе могла различить Первый легкий снежок охлажденья. Обрывала с улыбкою нить И шутила еще: "До видзення!" Только гордость - Мой якорь спасенья... Друнина Юлия
Ты - рядом, и все прекрасно
Ты - рядом, и все прекрасно: И дождь, и холодный ветер. Спасибо тебе, мой ясный, За то, что ты есть на свете. Спасибо за эти губы, Спасибо за руки эти. Спасибо тебе, мой любый, За то, что ты есть на свете. Ты - рядом, а ведь могли бы Друг друга совсем не встретить.. Единственный мой, спасибо За то, что ты есть на свете! Юлия Друнина
Теперь не умирают от любви —
Насмешливая трезвая эпоха. Лишь падает гемоглобин в крови, Лишь без причины человеку плохо. Теперь не умирают от любви — Лишь сердце что-то барахлит ночами. Но "неотложку", мама, не зови, Врачи пожмут беспомощно плечами: "Теперь не умирают от любви..." /Друнина Юлия/ |