Наверх
marousya, 56 - 19 сентября 2009 15:03
Все
Во время оттепели находились наивные люди, всерьез обсуждавшие проблему открытых границ применительно к СССР. - Фаина Георгиевна, что бы вы сделали, если б вдруг открыли границы? - спросили у Раневской. - Залезла бы на дерево, - ответила та. - Почему? - Затопчут! - убежденно сказала актриса. В семьдесят лет Раневская вдруг объявила, что вступает в партию. - Зачем? - поразились друзья. - Надо! - твердо сказала Раневская. - Должна же я хоть на старости лет знать, что эта сука Верка Марецкая говорит обо мне на партсобраниях. Раневская и Марецкая идут по Тверской. Раневская говорит: - Тот слепой, которому ты подала монетку, не притворяется, он действительно не видит. - Почему ты так решила? - Он же сказал тебе: "Спасибо, красотка!" Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал. - Жалко, что мы не захватили пианино, - говорит Фаина Георгиевна. - Неостроумно, - замечает кто-то из сопровождавших. - Действительно, неостроумно, - вздыхает Раневская. - Дело в том, что на пианино я оставила все наши билеты. Раневская обедала в ресторане и осталась недовольна и кухней, и обслуживанием. - Позовите директора, - сказал она, расплатившись. А когда тот пришел, предложила ему обняться. - Зачем? - смутился тот. - Обнимите меня, - повторила Фаина Георгиевна и добавила, - на прощание. Больше вы меня здесь не увидите. Когда в Москве, на площади Свердлова, установили памятник Марксу работы Кербеля, Раневская прокомментировала это так: - А потом они удивляются, откуда берется антисемитизм. Ведь это тройная наглость! В великорусской столице один еврей на площади имени другого еврея ставит памятник третьему еврею!
Добавить комментарий
Комментарии: 0
|