Наверх
Kaa, 51 - 11 сентября 2008 22:44
Не сердись, моя осень в венке умирающих слов,
На огонь сумасшествия, пляшущий в прочерках мысли. Я оброк собираю. А время с терпением рыси Ждёт ошибки моей, чтобы поиск закончить числом. Не сердись, моя радость, мой мир твоему не под стать. Я вторичен, как лесу и лугу вторичен гербарий. Собирая кленовые литеры на тротуаре, Укрепляюсь надеждой посланье твоё прочитать. Только звёзды распластаны в глине, что плотью зовут. Не сердись, размотай мою веру как нить шелкопряда, Напиши мою суть на волне бесконечного ряда – И я тотчас к тебе, Пенелопа моя, приплыву! А пока – я от близкого света за дальним бегу, Под чужими знамёнами вновь осаждаю твердыни. Не сердись, если можешь, на то, что в наивной гордыне Прохожу мимо тихой разгадки мерцающих губ…
Добавить комментарий
Комментарии: 26
![]()
Расстояние - шар с безвоздушным пространством внутри.
Показать ответы (1)
А снаружи - дрожат беспокойно прижатые лица: -Что за белые молнии? Что там за вспышки, смотри? -Это те, кто сумел сквозь запретные стенки пробиться, кто прошел до конца, хоть у шара не сыщешь концов, кто не прятал лица перед словом «нельзя» отступая, кто вокруг не ходил и не слушал слепых мудрецов, говорящих: »Смирись, это просто судьбина такая…» - Ну и где же они? и следов не отыщешь теперь, Лишь мгновенные вспышки чужой непомерной гордыни… -Ты не видишь, они просто вышли за дверь, завернувшись в плащи, и другим неподсудны отныне. Ты теперь помолчи и реши для себя – чем живешь, Твои дни – кирпичи или звезды далеких вселенных Ты – мгновенье любви или чья-то карманная вошь, кто ты - вспышка внутри, или здесь, на поверхности пена? ... а когда ты со мною уйдешь, проклянут до седьмого колена нас… ![]()
Всё музыка, всё чьи-то голоса, больного сердца тёмные леса, прикосновенье времени и духа легчайшего, как мамина рука. Ты постели мне, друг мой, облака из птичьего потерянного пуха, из снега, что над городом летит. Ты мне дорогу эту освети и отведи меня к садам вишнёвым. Там Чехов, там история страны, там все мои прочитанные сны, там бабушка молоденькая снова. У ней такое ясное лицо. Она выходит утром на крыльцо, завязывая ситцевый платочек. Меня ещё в помине даже нет, но есть иное – чей-то яркий свет, душа растёт из тёплых плотных строчек. И бабушка читает иногда, что жизнь бежит, как талая вода, что всё на свете – музыка и мука. А я расту за тонкой темнотой, за воздуха невидимой чертой, за пустотой пугающего звука. И будет мне отмерен некий срок, как белый крестик, съеденный мелок и на доске ещё иные знаки – слова, слова, полынные слова, больного сердца дикая трава, кораблики из клетчатой бумаги.
Показать ответы (1)
Ты расскажи мне сказку перед сном, что я вернулась в старый светлый дом, где пахнет хлебом, чабрецом и вишней, где бабушка с седою головой склоняется и плачет надо мной, и плачет надо мной, а мне – не слышно. А мне – не слышно ничего вокруг, лишь музыки едва заметный звук летит, как снег над городом, и тает… и голос, чей-то голос, как вода, смывает сад написанный с листа, вишнёвый сад читает и читает… ![]()
Я пишу тебе письма обычно под утро.
Показать ответы (1)
С розоватых небес осыпается пудра, а в углу этой комнаты чёрным куском пианино молчащее с пылью на крышке, и на нём – Коломбина, французская книжка, сувенирная трубка с кривым мундштуком, чепуха, заменившая взрослым игрушки, красный ёлочный шар, золотистая стружка и бутылка с британцем, вместившая дух можжевельника, леса морозного, хвои, одиночество мягкое, чувство живое и пространство моё, потерявшее слух. Этот город уже поднимается. Слышно в непрогретой мансарде, как ветер на крыше водит пальцем по карте, катает листву, и ещё, за окном – эта бледная лодка, тонкий месяц, дырявый, качается кротко, еле держится месяц слепой на плаву. С розоватых небес осыпается пепел, первый снег, неопознанный тающий лепет, полусонные бабочки, перья, цветы. Только в комнате смутно я чувствую свет их, эту тяжесть и хрупкость изломанных веток, эту близость прекрасной пустой высоты. Я пишу тебе письма из маленьких комнат, где предметы на ощупь тепло твоё помнят, где всегда просыпаешься с лёгкой тоской, а среди тесноватых кирпичных коробок вырастают стога, голубые сугробы, застывает под корочкой льда молоко. …и ещё, эти письма не пишутся в спешке, их встречают, как всяких людей, по одежке, а потом открывают и ахают: ах!.. А из писем летит, то в слезах, то в испуге, Коломбина, ломая прозрачные руки, с белой пудрой на детских печальных губах.
С терпением рыси
Показать ответы (1)
Взбираюся в выси Не стать вновь зеленым Листочком на клене. Но может быть бросит Куда он попросит Течение ветра Случайное как бы То место известно Оно так прелестно Оно так заветно Другим неприметно Другие листочки Несомые ветром О том же все мысли Плетями повисли? Листопад…. Все сестра листочки Родились из почки Теперь же родные Друг другу – иные Друг на дружке лежат В куче….называемой лп… |