Наверх
Kaa, 51 - 7 марта 2008 21:06
Весною особенно глухо звучит: «Не судьба.
Разбито – не склеишь, разорвано в нити – не свяжешь...». Апрель – и собор утирает сосульки со лба, Набросив на плечи туманную влажную пряжу. Все шире зиянье в груди – расползлась полынья, Прореха на ветоши, влажные талые пятна... А может, растаяло сердце – в четыре ручья? А может быть, слезы в глаза закатились обратно? Но томные почки сирени уже на сносях, Подковы подснежников скрыты в траве прошлогодней... На север уходит зимы молчаливый косяк, Последние снежные перья роняя, сегодня. И сумерек линии так откровенно-просты, Так правильны голых деревьев точеные тени, Так странна минута внезапной немой пустоты, Готовой в любое мгновенье взорваться рожденьем... (Смарагда)
Добавить комментарий
Комментарии: 17
![]()
Белая пряжа, белые нити, веретено,
Белые птицы юности прежней бьются в окно. Норны смеются, путают нитки, Локи назло – Страхи да слёзы сгинут в рассвете, станут золой. На подоконник тени ложатся наискосок, Солнечный зайчик лижет со стёкол солнечный сок. Зелень абсента Локи пригубит, Фрея вздохнёт, Горечь полыни сгладит надеждой юности мёд. Время за плечи шалью обнимет, грусть утишит. Срезани нити марионетки, мёртвой души. Норнам не спится, по веретёнцу тянется нить, Как бы хотелось помнить лишь счастье, горе – забыть. Пешкой родившись, стать Королевой там, у черты, Жить, как и прежде, в сказочном Замке светлой мечты... Белая пряжа, белые нити, веретено. Норны вздыхают, им надоело, им – всё равно. Памяти нити лягут на пяльца серым холстом, Вышьют мне Норны юности птицу с белым крылом.
Годы- витками на веретенце. Тянется нить
Рунною вязью, в тексте ни слова не изменить. Нити сплетают в кружево Норны. Стежкою след- Сшит по фигуре жизненный опыт- бронежилет. Память укроет мягко, как старый клетчатый плед. Пальцы послушно перебирают бусины лет. Целую вечность Норнам не спится,- вечность, как день. На подоконник густо ложится синяя тень. Норны устали, Норны скрывают лица в тени. По веретенцу время струится, нитка звенит. Нить обрывая, выпадет Джокер из рукава. Зелень абсента в шалостях Локи, горечь- трава. Солнечным вихрем спутает нити в пестрый клубок. Норны смеются: справится с Локи только любовь... Память находит, память теряет. Но в тишине Слезы, как жемчуг, ночь растворяет в зрелом вине. Время- на плечи шелковой лентой, в косы вплету. Жаркое лето снова построит Замок- Мечту, Сказочный Замок с сотнями входов... Браги вздохнет И осторожно в книге страницу перевернет. Бабочка- юность крылья расправит в синем цветке. А с веретенца снова стекает нить по руке... ![]()
Утро за утром – на веретёнце новый виток.
Талой водою жизни минуты канут в песок. Норны смеются, путают нитки суетных лет, Вход опечатан: замок у моря тонет в волне. Бытро катился пёстрый клубочек сквозь Лабиринт: Не Ариадна – жизненный опыт нас сохранит. Спряталась юность с глаз любопытных в фотоальбом: Чёлка, коленки, острые плечи, бег босиком. Скучен учебник, пройден параграф, сверен ответ, Зрелости скучно – зрелость играет чётками лет, Сотни ромашек, тысячи радуг в позднем вине, Синие розы зрелость сажает в тень на окне. «Любит-не любит» - не угадаешь, спутана нить, Что отгорело, что пережито – не изменить. Перемотать бы время, как ленту, в косу вплести, Годы как нити, как веретёнце, сжать бы в горсти, Замок построить с сотнями входов, там, у воды, На стрекозиных крыльях умчаться прочь от беды. В гавани светлой сесть на кораблик, в юность сбежать, Новые песни, новые строки спрятать в тетрадь... Юности птица в клетке погибнет – дверцу открой, Пусть улетает к синему небу, вслед за мечтой.
Время- сквозь пальцы. Утро за утром- тысячи дней.
Нить натянулась. С каждой минутой сердцу больней. Талой водою, тонкою струйкой- в серый песок. Как оказались мы от обрыва на волосок?... Быстро катился пестрый клубочек суетных лет. Из лабиринта замков песочных выхода нет. Только под толстой грубой корою дней и ночей Юность таится, юность струится- чистый ручей. В гавани дальней все еще утро, ждут корабли. Шарик воздушный рвется на нитке прочь от земли. Нить натянулась... Это такая странная боль: В четкой программе- еле заметный, маленький сбой. Перемотать бы время, как ленту- пленку назад... Острые плечи, локти, коленки. Челка, глаза. И сарафанчик ситцевый яркий кисти Коро... Где-то за самым краешком кадра- грустный Пьеро... Скучный учебник. Спит одуванчик между страниц. Веер фонтана. Тысячи радуг из-под ресниц. Венчик ромашки- "любит- не любит", пляски стрекоз. Брызжет медовым солнечным соком день абрикос. Лето помашет веточкой тонкой юности вслед. Рвется некстати старая пленка. Нас уже нет. Дерзкая кукла- марионетка нить оборвет. Белая птица больше не в клетке,- в небе живет... ![]()
Юность бездумна и безоглядна – ночь напролёт.
В пламени утра, в солнечном свете – плавится лёд. Маска, твой траур здесь неуместен, кончился бал. Кто там обратно, в полночь и детство, крутит штурвал? Юность беспечна, что ей минуты? Что ей – века? В небе журавлик лучше жар-птицы в чьих-то руках. Мы Алконоста сказки впитали сердцем с тобой, Мы уходили в дальние страны – вслед за мечтой. Розы растили синего цвета в отсверках звёзд, Верили в счастье, в парус и ветер – пой, Алконост! Мы акробаты – танцы на шаре, как на балу, Старый Исакий тянет к лазури шпиля иглу. Светлая гавань, Фата-моргана, призрак души – Нет, не догонишь и не поймаешь, как ни спеши... Юность сквозь пальцы льётся водою – сердце болит, Всё изменилось, мы постарели – прав Гераклит... |