Наверх
Aндрей, 56 - 19 октября 2007 12:24Отредактировано:19.10.07 12:26
Все приму: я – белая страница. Я – хранитель Твоему добру: Возвращу и возвращу сторицей. Я деревня, черная земля. Ты мне луч и дождевая влага. Ты – Господь и Господин, а я – Чернозем – и белая бумага.[/COLOR] М.Цветаева (1918 год) Все предки Марины Цветаевой по отцовской линии были священниками, кроме отца, который хоть закончил семинарию и академию, но батюшкой не стал. Рано лишившись матери, Марина росла самостоятельной и своевольной. Незадолго до первой исповеди ее преследовало странное наваждение: вместо молитвы, несчётное число раз, холодея от кощунства, она произносила: Бог-Чёрт, Бог-Чёрт… Готовясь признаться в этом священнику, она была обескуражена его вопросом: с мальчиками целуешься? О том, что действительно мучило юную душу, никто не спросил… Однажды, вместо иконы Марина поставила в святой угол портрет Наполеона. В ответ на требование отца немедленно убрать это, она схватила со стола тяжёлый подсвечник, готовясь физически защищать своё право на свободу выбора. Кончилось это плохо. Осенью 1914, будучи уже женой и матерью, она влюбилась… в поэтессу Софью Парнок. Этот роман Цветаева назвала «треклятой страстью» и «часом своей первой катастрофы». Она понимала, что искупалась в такой мерзости и грязи, какую надо еще поискать, но вырваться сама не могла – грех притягивал. Он приносил то, к чему она давно рвалась: быть вне общества и вне Закона. Вспомяните: всех голов мне дороже Волосок один с моей головы. И идите себе... - Вы тоже, И Вы тоже, и Вы. Разлюбите меня, все разлюбите! Стерегите не меня поутру! Чтоб могла я спокойно выйти Постоять на ветру. Это последнее стихотворение из сборника «Подруга». Цветаева никогда не публиковала эту книгу, но вся Москва и так все знала. Неизвестно, что именно: жалость к опозоренному мужу, любовь к дочке, жажда творчества, но только что-то разбудило в Марине Ивановне острое чувство вины перед Богом и покаяние. Она впервые ощутила присутствие Живого Христа, стала целовать иконы в храме и Распятие, чего никогда раньше не делала, и бросилась к другим поэтам, чтобы понять, что происходит в ее душе. Она буквально штудирует духовную поэзию Ахматовой и Гумилева, но особенно – Блока. На Пасху 1916 года она пишет ему посвящение. [COLOR=darkblue] Ты проходишь на запад Солнца, Ты увидишь вечерний свет. Ты проходишь на запад Солнца, И метель заметает след. Мимо окон моих – бесстрастный - Ты пройдёшь в снеговой тиши, Божий праведник мой прекрасный, Свете тихий моей души! Я на душу твою – не зарюсь! Нерушима твоя стезя. В руку, бледную от лобзаний, Не вобью своего гвоздя. И по имени не окликну, И руками не потянусь. Восковому, святому лику Только издали поклонюсь. И, под медленным снегом стоя, Опущусь на колени в снег И во имя твоё святое Поцелую вечерний снег - Там, где поступью величавой Ты прошёл в снеговой тиши, Свете Тихий – Святыя славы - Вседержитель моей души.[/COLOR] «Раз и навсегда – все мои такие стихи, все вообще такие стихи обращены к Богу. – Поверх голов – к Богу! Так: все мои стихи – к Богу если не обращены, то возвращены. (М.Цветаева, «История одного посвящения. 1931 год). Альбрехт Дюрер "[B][COLOR=brown]Семь печалей девы[/COLOR][/B]" 1497
Добавить комментарий
Комментарии: 2
|