Наверх
Всеволод, 69 - 13 апреля 2014 11:51
Все
Отредактировано:14.04.14 12:44
"Заграница нам поможет!" - Мечтал Остап Бендер и в чём-то был прав. Действительно, многое из технических и качественных завоеваний Запада наглядно показывает, что жить можно или лучше, или намного лучше. Возьмем, к примеру, систему домашних докторов, которая у нас прекрасно развивалась в дооктябрьский период (вспомните Антона Павловича). Если один и тот же медик постоянно следит за твоим организмом, появляется большая вероятность, что один из вечных вопросов Жванецкого "кто шил костюм" в отношении собственного организма тебя не коснется. Так рассуждал Епидеев, по-привычке лёжа на диване, одним глазом кося на ящик, вещающий очередную лабудень, а другим просматривая очередную книжку модного нынче врача Синельникова. Рассуждал, рассуждал, косил, косил, просматривал, просматривал, да и заснул. И приснилась ему домашняя врачиха: красавица, каких давно не видывал. Глаза - во! Губы - во! Груди - во! Ножки - во! Присаживается она к нему поближе, ножку на ножку перекидывает, грудью поводит, словно разминаясь и, со сладким придыханием, начинает: - На что жалуемся, больной? Неудобно Епидееву такой молодой красотке своих немощах, но, делать нечего. Назвался больным - полезай в откровенность: - Спина болит, сердечко шалит. Наверное, как у всех в моем возрасте, - осторожно начинает Епидеев. - Это понятно, - перебивает девица, - сексуальную жизнь ведёте регулярно? - Ну, - более-менее, - замялся Сергей. - Прямо говорите, не стесняйтесь. У вас сколько сексуальных партнеров, не считая жены? Мужчины среди них есть? Малолетками не увлекаетесь? - Да, Господь с вами, - отмахнулся Епидеев, - какие еще малолетки. Ни в жизнь. И гомосячина не по мне. - Так, сколько партнерш? Епидеев задумался. Если тех и этих считать, выходит многовато, а если не считать, не мало ли останется? - Три! Трое, то есть, - наконец выпалил Епидеев, потому что больше всех любил три цифры: тройку, семерку и 21. - Это хорошо, похвалила девица. - В вашем возрасте нельзя забывать о зарядке и плотских удовольствиях. Дадите слабину - организм решит, что вам этого совсем не надо и перестанет вырабатывать нужные гормоны. Она ещё раз критически окинула его взглядом и добавила: - Ко мне тут один дедок ходит. Девяносто второй год пошёл, а всё ходок. Епидеев одобрительно повел головой, вздохнул и вернулся к своим проблемам: - И ещё, вы уж извините. - Да, чего там! Говорите. - Вставать стал ночью. - Вести сексуальную жизнь не мешает? - Так, ведь, - начал было оправдываться Епидеев. - Ничего не говорите, - быстро оборвала она и вынырнула из халатика: - Я сама. Так приятно? А, здесь не болит? А, так? Её пальцы, облаченные в скользкие, приятные телу перчатки методично обследовали все его углубления, дырочки и трещинки так, что Епидеев почувствовал себя не только голым, но и абсолютно раздавленным ребенком, впервые попавшем в деревенскую баню в женский день. Затем она взгромоздилась на него и начала изображать бойца Первой конной времён гражданской войны. - А-ааа! - Закричала она самозабвенно, да так громко, что Епидеев... проснулся. По ящику всё еще продолжалась какая-то лабуда и он пожалел о тех временах, когда уже после двенадцати ящик показывал рамку настройки по всем каналам или просто черное ночное небо. Это было так романтично и всегда говорило о том, что пора спать. А, сейчас? Когда жить? Когда спать? Ничего нее понять. Так и живем. - Подумал Епидеев и на всякий случай побрел в туалет. Москва, 2012-09-13. Мини-клип: "Да, успокойся ты, неугомонная!"
Добавить комментарий
Комментарии: 0
|