Наверх
Андрей, 52 - 9 декабря 2013 11:28
Лучше быть ёжиком в Германии, чем человеком в России
(осторожно многабукв) Письмецо одной девушки из Германии подруге в Россию. Вернее, отрывок. Пунктуация, орфография и остальные нехитрые обороты автора сохранены без изменения. ...Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ёжик лежит. Не клубочком, а навзничь, и лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной, наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи... иногда даже косули попадаются. Мне чего–то жалко его стало: завернула в газету, принесла домой. Звоню Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в больницу, там ветеринарное отделение есть. Ладно, несу. Зашла в кабинет. Встречает какой–то Айболит перекачанный: за два метра ростом, из халата две простыни сшить можно. Вас ист лось?! – спрашивает. Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по–немецки ёж. Потом уже в словаре посмотрела. Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе приключилось, кранкен животинка, лечи, давай. Назвался лосем – люби ёжиков. Так он по жизни Айболитом оказался: рожа перекосилась, чуть не плачет, бедняжка. Тампонами протёр, чуть ли не облизал и укол засандалил. Блин, думаю, мало ёжику своих иголок. И понёс в операционную. Подождите, говорит, около часа. Ну, уходить как–то стремно – жду. Часа через полтора выползает этот лось. Табло скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает: мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо! Травма–де, очень тяжёлая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн, его забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза. Я от такой заботы тихо охреневаю. А тут начинается полный ам энде. Айболит продолжает: Пару дней пациенту (nоtа bеnе: ёжику!) придётся полежать в отделении реанимации (для ёжиков, н/// х?!!!), а потом сможете его забирать. У меня, наверное, на лице было написано: А на хрена мне дома ёжик–инвалид?! Он спохватывается: Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно (ё–мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют (бля!!!). Если же все–таки вы решите приютить его, понадобятся некоторые бюрократические формальности. Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу лыбу и спрашиваю. "Договор об опеке (над ёжиком, епт!!!)" – отвечает, а также характеристику из магистрата. Я уже еле сдерживаюсь, чтобы не закатиться. Спрашиваю. Этот зоофил на полном серьёзе отвечает: "Нет, характеристика в отношении вашей семьи, фройляйн. В документе должны содержаться сведения о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семье в насилии над животными (изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо сожительствующего с ёжиком!). Кроме того, магистрат должен подтвердить, имеете ли вы материальные и жилищные условия достаточные для опеки над животным (не слишком ли мы бедны для ёжика, с///ка!!!)". У меня, блин, ещё сил хватило сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на такой ответственный шаг, как усыновление ёжика. И cпрашиваю: "Сколько я должна за операцию?" Ответ меня додавил. "О, нет, – говорит, – вы ничего не должны! У нас действует федеральная программа по спасению животных, пострадавших от людей". И дальше – зацени: "Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом (... восемь, девять – аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен, гуторехциг фройляйн, ауфвидерзейн!" В общем, домой шла в полном угаре, смеяться уже сил не было.
Добавить комментарий
Комментарии: 0
|