Наверх
Кирилл, 46 - 2 июля 2013 19:45
Все
Из Пермского края, поселка Фабричный, Приехала девушка Мухина Вика, Нырнув с Ярославского в грохот столичный. В простых босоножках и в куртке из плиса, И в платье невзрачного серого цвета Хотела быть Мухина Вика актрисой, Хотела играть Доздемону с Джульеттой. И чтоб замирали все в зрители зале, Чтоб каждый на Вику смотрел в восхищеньи, Неистово чтобы все рукоплескали, И чтоб повторялись все эти мгновенья. Но часто судьба к нам бывает жестока, Все, в общем, обыденно, что в том такого, Из общего выбыла Вика потока Споткнувшись на басне Ивана Крылова? Не быть ей прекрасной Лаурой Петрарки, И в горькой досаде от сей неудачи Бесцельно слонялась по летнему парку Несчастная Вика сопливя и плача. И дождик из неба пошел, как из лейки, И било ознобом промокшее тело, А Вика сидела на ветхой скамейке, Но тихо подсел к ней Чентурия Гела. -Скажи, отчего такой девушка плачет? Хотите шашлык? А быть может сациви? В конце той аллеи их делает Хачик Земляк из Рустави. Какой вы красивий. -Нет, нет, не хочу, не хочу в самом деле, Мне жизнь не мила, для меня все пропало... И Вика зачем-то Чентурии Геле О горе внезапном своем рассказала. А полдень сменялся вечерней порою, Проникнувшись викиной страшною драмой, Вдруг Гела сказал: А пойдем-ка со мною, Ты станешь актрисой, клянусь своей мамой! Держу я бордель, носик свой не криви ты, Не просто бордель, где обычные бляди, Мы белая косточка, супер элита, И нас посещают богатые дяди. Ты хочешь играть? Быть бесстрашною львицей? Сегодня ты школьница, завтра гетера, Училка по алгебре и медсестрица, Ты сможешь быть ведьмой, милиционером. Будь гейшей японской, будь жертвой измены, Уже ли не этого хочешь ты Вика? Что может быть лучше естественной сцены? Ты станешь актрисой! Актрисой великой! И Вика терзалась всего лишь минутку, Потом пять минуток еще поревела Кивнула в согласии стать проституткой В элитном борделе Чентурии Гелы. И надо сказать, что добилась успеха, Цветы доставались ей и комплименты, И шубку из мягкого белого меха, И деньги несли ей охотно клиенты. Такая судьба, и какие обиды?... А Вика играла навзрыд, без антракта, Да так, что однажды работника МИДа На скорой свезли в состояньи инфарктном. Но в этом осудим мы Вику едва ли, Ведь Вика актриса и как же иначе? И Вику всегда и везде продлевали, Не в сауне только, а даже на дачах. К примеру, нефтяник Владимир Корецкий Не раз в воплощении бурных фантазий Доплачивал Вике, когда по-немецки Она выдыхала: «Йя! Дас ист экстазн!» А вот депутат Анатолий Ермилов Валютой платил и был счастлив до неба, Когда по-английски ему говорила Виктория: «Лайк ит зис, лайк ит зис, бэба?» В процессе безумного этого действа, Себя отдавая, трудилась без лени, И Вика достигла игры совершенства, И гибла в кровати, как будто на сцене. Конечно, она утомлялась бывало, В театре ведь тоже бывает запарка, И Мухина Вика тогда отдыхала Гуляя одна по московскому парку. И вот, как-то утром, с Донцовой под мышкой, Она по аллеям тенистым бродила, И вдруг, увидала смешного мальчишку, И чем-то все это ее зацепило. Казалось бы, мальчик не то чтобы свежий, За сорок, небритый и в вязаной шапке, Но взгляд его глаз был так кроток и нежен, Что Вика сказала: «Какая он лапка...» Он был не похож на богатых клиентов, Лоснящихся денежным матовым лоском, Живущих на бизнесов крупных проценты, Обычный еврей, невысокого роста. А надо сказать, этот парень, Григорий, Невзрачного, блеклого, скромного вида, По жизни страдал от сердечного горя, Скорее не горя, а даже обиды. Его вы поймете, наверно, едва ли, Хоть вряд ли найдется тут кто виноватый. Короче, ему никогда не давали. Бесплатно и даже за мелкую плату. Все женщины мимо него проходили, Его, как фантом, выпуская из вида. И этим обиду они наносили Чувствительно очень мужскому либидо. Григорий страдал, до истерик, до боли, Преодолевая страдания эти Любил себя он до кровавых мозолей Накинув крючок на дверях в туалете. Он был небогат, а точнее был беден, Не очень красив ни с анфаса, ни сзади, Но как нищеброд, абсолютно безвреден, И жил не в Москве, а он жил в Ленинграде. Но надо сказать, не смотря на фиаско И все неудачи на поприще личном, Григорий на цифры был очень натаскан Он был математиком очень приличным. Имел он талант к вычетанью с сложеньем, Мы факт это вряд ли упустим из виду, Григорий знаком был почти что с рожденья С трудами Бернулли, Лагранжа, Евклида. Его педагоги в детсаде и школе До выпуска школьного с самых пеленок Твердили: «Талантливый мальчик Григорий, Смотри-ка дурак, но ведь умный ребенок.» А Гриша томился, терзаньем охвачен,, Как-будто изгой, был душевно растоптан, Мол, мало ему, что он внешне невзрачен, Еще и прослыл, как отъявленный ботан. Но все-таки, он находил утешенье И знал, что хоть в этом, но от уникален, Решительно щелкая все уравненья Что в школе ему, как и всем, задавали. И думаю вам удивляться не надо, Ведь это бесспорно известный всем фактик, Что Гриша выигрывал олимпиады, Как, в общем, оформившийся математик. Потом универ Лениградский закончив, Научным сотрудником в учрежденьи Григорий все также страдал днем и ночью Покой находя лишь в своих уравненьях. Такой же невзрачный, такой же неловкий, И надо же как-то однажды случиться, Что послан Григорий был в командировку Однажды начальством зачем-то в столицу.
Добавить комментарий
Комментарии: 0
|