Наверх
Анатолишнa, 78 - 7 февраля 2012 13:10
Все
Отредактировано:07.02.12 13:12
Рассказывают, что писатель Владимир Набоков, годами читая лекции в Корнельском университете юным американским славистам, бился в попытках объяснить им «своими словами» суть непереводимых русских понятий — «интеллигенция», «пошлость», «мещанство» и «хамство». Говорят, с «интеллигенцией», «пошлостью» и «мещанством» он в конце концов справился, а вот растолковать, что означает слово «хамство», так и не смог. Обращение к синонимам ему не помогло, потому что синонимы — это слова с одинаковым значением, а слова «наглость», «грубость» и «нахальство», которыми пытался воспользоваться Набоков, решительным образом от «хамства» по своему значению отличаются. Наглость — это в общем-то способ действия, то есть напор без моральных и законных на то оснований, нахальство — это та же наглость плюс отсутствие стыда, что же касается грубости, то это скорее — форма поведения, нечто внешнее, не затрагивающее основ, грубо можно даже в любви объясняться, и вообще действовать с самыми лучшими намерениями, но грубо, грубо по форме — резко, крикливо и претенциозно. Как легко заметить, грубость, наглость и нахальство, не украшая никого и даже заслуживая всяческого осуждения, при этом все-таки не убивают наповал, не опрокидывают навзничь и не побуждают лишний раз задуматься о безнадежно плачевном состоянии человечества в целом. Грубость, наглость и нахальство травмируют окружающих, но все же оставляют им какой-то шанс, какую-то надежду справиться с этим злом и что-то ему противопоставить. Помню, еду я в ленинградском трамвае, и напротив меня сидит пожилой человек, и заходит какая-то шпана на остановке, и начинают они этого старика грубо, нагло и нахально задевать, и тот им что-то возражает, и кто-то из этих наглецов говорит: «Тебе, дед, в могилу давно пора!» А старик отвечает: «Боюсь, что ты с твоей наглостью и туда раньше меня успеешь!» Тут раздался общий смех, и хулиганы как-то стушевались. То есть — имела место грубость, наглость, но старик оказался острый на язык и что-то противопоставил этой наглости. С хамством же все иначе. Хамство тем и отличается от грубости, наглости и нахальства, что оно непобедимо, что с ним невозможно бороться, что перед ним можно только отступить. И вот я долго думал над всем этим и, в отличие от Набокова, сформулировал, что такое хамство, а именно: хамство есть не что иное, как грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом — умноженные на безнаказанность. Именно в безнаказанности все дело, в заведомом ощущении ненаказуемости, неподсудности деяний, в том чувстве полнейшей беспомощности, которое охватывает жертву. Именно безнаказанностью своей хамство и убивает вас наповал, вам нечего ему противопоставить, кроме собственного унижения, потому что хамство — это всегда «сверху вниз», это всегда «от сильного — слабому», потому что хамство — это беспомощность одного и безнаказанность другого, потому что хамство — это неравенство. Десять лет я живу в Америке, причем не просто в Америке, а в безумном, дивном, ужасающем Нью-Йорке, и все поражаюсь отсутствию хамства. Все, что угодно, может произойти здесь с вами, а хамства все-таки нет. Не скажу, что я соскучился по нему, но все же задумываюсь — почему это так: грубые люди при всем американском национальном, я бы сказал, добродушии попадаются, наглые и нахальные — тоже, особенно, извините, в русских районах, но хамства, вот такого настоящего, самоупоенного, заведомо безнаказанного, — в Нью-Йорке практически нет. Здесь вас могут ограбить, но дверью перед вашей физиономией не хлопнут, а это немаловажно. И тогда я стал думать, припоминать: при каких обстоятельствах мне хамили дома. Как это получалось, как выходило, что вот иду я по улице — тучный, взрослый и даже временами в свою очередь нахальный мужчина, во всяком случае явно не из робких, бывший, между прочим, военнослужащий охраны в лагерях особого режима, закончивший службу в Советской Армии с чем-то вроде медали — «За отвагу, проявленную в конвойных войсках», — и вот иду я по мирной и родной своей улице Рубинштейна в Ленинграде, захожу в гастроном, дожидаюсь своей очереди, и тут со мной происходит что-то странное: я начинаю как-то жалобно закатывать глаза, изгибать широкую поясницу, делать какие-то роющие движения правой ногой, и в голосе моем появляется что-то родственное фальцету малолетнего попрошайки из кинофильма «Путевка в жизнь». Я говорю продавщице, женщине лет шестидесяти: «Девушка, миленькая, будьте добречки, свесьте мне маслица граммчиков сто и колбаски такой, знаете, нежирненькой, граммчиков двести...» И я произношу эти уменьшительные суффиксы, изо всех сил стараясь понравиться этой тетке, которая, между прочим, только что прикрепила к своему бидону записку для своей сменщицы, что-то вроде: «Зина, сметану не разбавляй, я уже разбавила...», и вот я изгибаюсь перед ней в ожидании хамства, потому что у нее есть колбаса, а у меня еще нет, потому что меня — много, а ее — одна, потому что я, в общем-то, с известными оговорками, — интеллигент, а она торгует разбавленной сметаной... И так же угодливо я всю жизнь разговаривал с официантами, швейцарами, водителями такси, канцелярскими служащими, инспекторами домоуправления — со всеми, кого мы называем «сферой обслуживания». Среди них попадались, конечно, милые и вежливые люди, но на всякий случай изначально я мобилизовывал все уменьшительные суффиксы, потому что эти люди могли сделать мне что-то большое, хорошее, важное, вроде двухсот граммов колбасы, а могли — наоборот — не сделать, и это было бы совершенно естественно, нормально и безнаказанно. (окончание в комментариях)
Добавить комментарий
Комментарии: 40
![]() Нынешнее хамство-это хуйня-вот бывало раньше,как щас помню- Бытие 9. Сыновья Ноя, вышедшие из ковчега, были: Сим, Хам и Иафет. И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и выйдя рассказал двум братьям своим. Согласно Библии Хам повел себя постыдным образом во время опьянения своего отца Ноя. Во-первых, он увидел и рассказал братьям про наготу отца своего (Быт.9:22), а во-вторых, он нечто «сделал над ним» (Быт.9:24). Скорее всего трахнул его и разболтал об этом. И это было бы совершенно естественно, нормально и безнаказанно при наличии грубости, наглости и нахальства.
Я вот все эти дни время от времени (ехала ли в транспорте, гуляла ли по улице) возвращалась мысленно к этому посту о хамстве. Пробовала поточней сформулировать своё понимание этого... не знаю, как лучше назвать.. пусть будет просто "этого явления".
Показать ответы (3)
По-моему, хамство - это желание унизить другого человека, найти самое уязвимое место и выставить его на всеобщее обозрение.. Оскорбив другого, Хам сразу вырастает в своих собственных глазах (и, как ему кажется, в глазах окружающих). Мелкие людишки стараются создавать ситуации, при которых от их "благосклонности" зависят действительно достойные и порядочные люди. И наступает их "звёздный час". Официантка или продавщица, произносящие фразы вроде "Вас много, а я одна" и тому подобные.. Молодые балбесы, рассевшиеся на "местах для инвалидов, для пожилых людей" острят: "Тебе, бабка, помирать пора, а не в автобусах ездить".. И гогочут при этом, очень довольные собой.. и продолжают сидеть... А вот стыдно в это время - окружающим.. Стыдно за этих самых... (Перечитала сейчас пост-запись - оказывается, я сейчас назвала те же примеры, что и Довлатов ;)))) Много можно приводить случаев из увиденного/услышанного в этой жизни - здесь места не хватит... Да и в комментариях, написанных раньше, их немало.. Короче, хамство - это... ХАМСТВО! И это - отвратительно. ((
Надо сказать, что с хамством так или иначе приходится сталкиваться каждый день. Сложно дождаться, что какая-нибудь бабулька с невъебенной тележкой в метро после того, как переедет твою ногу, вдруг сделает книксен и рассыпется в извинениях. Ещё менее реально дождаться, что хмурая продавщица в табачном киоске, где я изредка покупаю сигареты и периодически по старой памяти отдаю ей на 2 рубля меньше, вместо вопля:"Де-е-е-е-е-е-е-вушка, что вы опять тупите?!"-улыбнётся и вежливо напомнит, что сигареты подорожали. И когда кто-то испортивший настроение вдруг извиняется, то я просто не могу не радоваться жизни. Сейчас я в наш отдел психолога ищу, поэтому телефонное интервью, естественно, на мне. Позвонила вчера одной кандидатке. В трубке раздался такой рявк, который ну не как не смахивает на "алло". Далее девушка стала разговаривать со мной так, как будто я устраиваюсь на работу, причём прислугой в барском доме. После завершения разговора остался неприятный осадок. И вдруг сегодня звонит эта девушка:
Показать ответы (3)
-Анна, простите, пожалуйста! Мне вчера сложно было с вами разговаривать. А тут я ещё узнала, что у меня 10-я неделя беременности. Я была очень резка. Не обижайтесь, пожалуйста. -Здорово! Поздравляю вас и пусть всё сложится отлично! В общем распрощались мы с ней на очень позитивной ноте. Такая прелесть! взято от Anna ![]()
Хамство - это проявление рабской психологии. Если бы американцы своим рабам в одночасье дали не только свободу, но и безграничную власть ( как это произошло у нас), то они бы поняли, что такое хамство... Причем хамство не только в масштабах продмага, а и в масштабах всей страны. До сих пор мы живем в условиях тотального хамства со стороны властей всех уровней... :(
Показать ответы (5)
У Даля: "Хам - бранное прозвище лакеев, холопов или слуг. Хамство - лакейщина.." А вот прошло сто лет - и пожалуйста... ![]()
А откуда растет безнаказанность? Не от бессилия и трусости ли?
Показать ответы (3)
"-Нет, я тебе возражаю, Философ.. Трусость - это САМЫЙ страшный грех..." ![]()
Довлатов всегда прав :-))
Показать ответы (14)
А я совсем недавно это вспоминала. Я вспоминала магазин, который назывался Коопторг рядом с домом, в котором я родилась и выросла. И как мама стояла там в очереди за мясом, а потом просила продавщицу взвесить без косточек. Ненавижу. Не-на-ви-жу. И вся их молодость ушла на эту бесконечную борьбу за жизнь. За кусочек мяса и маслица, за свежее молоко и разбавленную сметану для детей.
И вот так я прожил 36 лет, и переехал в Америку, и одиннадцатый год живу в Нью-Йорке, и сфера обслуживания здесь - не то пажеский корпус, не то институт благородных девиц, и все вам улыбаются настолько, что первые два года в Америке один мой знакомый писатель из Ленинграда то и дело попадал в неловкое положение, ему казалось, что все продавщицы в него с первого взгляда влюбляются и хотят с ним уединиться, но потом он к этому привык.
Показать ответы (2)
И все было бы замечательно, если бы какие-то виды обслуживания — почта, например, или часть общественного транспорта - не находились и здесь в руках государства, что приближает их по типу к социалистическим предприятиям, и хотя до настоящего хамства здешняя почта еще не дошла, но именно здесь я видел молодую женщину за конторкой, с наушниками и с магнитофоном на поясе, которая, глядя на вас, как на целлофановый мешок, слушала одновременно рок-песенки и даже как-то слегка агонизировала в такт. С тех пор я чаще всего пользуюсь услугами частной почтовой компании «Юпиэс», и здесь мне девушки улыбаются так, что поневоле ждешь — вот она назначит тебе в конце разговора свидание, но даже после того, как этого, увы, не происходит, ты все равно оказываешься на улице более или менее довольный собой. |